Блог портала New Author

22. Здесь живут люди (Глава XXIV)

Аватар пользователя nitrosh
Рейтинг:
0



Гюнтер фон Гессель


Облако сигаретного дыма, заполнившее всё помещение бара, поднималось к потолку. Приглушённый свет и едва доносившийся из музыкального автомата блюз создавали атмосферу всеобщей тоски. Редкие лица посетителей завершали эту меланхоличную картину. Бар назывался «Хорошим вечерком», но на деле ему бы подошло более безысходное название. Например, «Одиночество». Одним этим словом можно было описать жизни всех здесь присутствующих, коих в этот вечер набралось не так уж и много. Все держались подальше друг от друга, были чуть пьяными, но при этом по-прежнему грустными. Среди этих побитых жизнью людей не встречалось ни одного молодого лица. Может когда-то «Хороший вечерок» и был весёлым заведением, привлекающий всех любителей покутить, но те времена давно прошли.
Лишь одно лицо выделялось из общего депрессивного фона. Мужчина сидел у самого конца барной стойки, откуда ему открывался вид на всё помещение. По его смуглому невыразительному лицу было трудно определить, сколько ему лет. Может, тридцать с небольшим, а может и все пятьдесят. На голове чёрная копна растрёпанных волос, будто на улице дул неслабый ветер, а тусклые, чуть прищуренные глаза, словно вовсе не моргали. Он внимательно разглядывал каждого из присутствующих, потом задержал свой пристальный пронзающий взгляд на человеке в возрасте, который сидел за столиком в противоположном углу бара. Мужчина встал и решительным шагом направился к нему.
- Тоскливо тут, не правда ли? – Сказал он, выдвинув стул и сев напротив.
- Я бы сказал, спокойно. – Человек выглядел уже не молодым, но стариком его можно было назвать с большой натяжкой.
Мужчина взглянул на почти пустую кружку пива перед ним, а затем спросил:
- Угостить вас?
- Отказываться не буду.
Смуглолицый махнул рукой официантке, такой же немолодой, как и посетители.
- А что предпочитаете? – Спросил он у своего собеседника.
- Пожалуй, виски.
- Изысканный напиток, у вас хороший вкус. – Затем мужчина повернулся к подошедшей официантке. – Бутылку скотча, пожалуйста. Не самую дорогую, конечно, но дешёвых подделок тоже не надо.
Женщина в некогда белом, но уже пожелтевшем от сигаретного дыма, фартуке вернулась через три минуты с бутылкой скотча и двумя рюмками.
- Как вас зовут? – Спросил мужчина, когда они выпили по одной.
- Гензель. – Ответил старик. – Гензель О’Брайен.
- О’Брайен, значит. Вы из Ирландии?
- Не совсем. Мой отец ирландец. А я родился здесь, в Штатах.
Мужчина разлил ещё по одной.
- Как мне к вам обращаться? – Спросил Гензель.
- Айзек. – Ответил собеседник и осушил рюмку. Старик обратил внимание, что мужчина не назвал своей фамилии. – Расскажите о своём отце. Чем он занимался?
- Мой отец был фермером. Купил небольшой участок земли в Кливленде, в начале пятидесятых. Ну и провёл на нём всю свою жизнь. Он потерял ногу во время Второй мировой, но на ферме неплохо управлялся и с деревянной. Знаете, он ведь работал на этом клочке земли до своего последнего дня. Так и умер на поле, от сердечного приступа.
Айзек внимательно слушал, при этом пристально глядя на старика, будто изучая его.
- Почему вы спрашиваете? – Поинтересовался Гензель. – Не примите за грубость, но со стороны это выглядит несколько подозрительно.
- Знаю. – Айзек улыбнулся. Но улыбка эта оказалась более жуткой, чем его безэмоциональное выражение лица и холодные глаза. – Хобби у меня такое. Люблю ходить по подобным местам, разговаривать с посетителями. Им всегда есть, чего рассказать.
- Значит, на этот раз вы ошиблись. – Гензель добродушно посмеялся, дабы придать правдоподобности своим словам. – Я простой человек. Сын простого человека. На истории моя семья не богата.
Айзек разлил ещё по одной, и они разом осушили свои рюмки.
- Я думаю, вам здесь не место. – Сказал он.
- Почему же?
- Взгляните на все эти грустные лица. – Айзек обвёл рукой задымлённое помещение. – Вы совсем не похожи на одного из них.
- Мне просто нравятся тихие места, где можно посидеть и спокойно выпить кружечку пива. Этот бар подходит как нельзя лучше.
Рука Гензеля потянулась к внутреннему карману куртки, в котором лежали часы, но старик вовремя понял, что они тут же сдадут его с поличным. Опомнившись, достал вместо них носовой платок. Время он посмотрел на настенных часах, которые висели в противоположном конце бара.
- Вы куда-то спешите? – Тут же спросил внимательно следящий за ним Айзек.
- Час уже поздний. – Гензель снял очки и, протерев стёкла носовым платком, нацепил обратно. – Может, увидимся здесь опять, например, завтра?
- Это вряд ли. – Айзек вновь жутко улыбнулся.
Гензель извинился, поблагодарил за выпивку и оставил своего собеседника одного с недопитой бутылкой скотча на столе. На улице к тому времени уже захолодало. Старик надел свою фетровую шляпу и застегнул куртку. По пути на съёмную квартиру он думал о своём новом знакомом. Гензель догадывался, кто Айзек на самом деле. Айзек наверняка догадывался, кто на самом деле Гензель.


Путь в чащу леса оказался не столь простым, как он предполагал. В какой-то момент узкая тропинка неожиданно оборвалась и пришлось пробираться через заросли, что с короткими ногами Гензеля делать было непросто. «Парни, наверное, уже успели вернуться домой с ёлкой», - подумал он. Наконец заросли кончились, и Гензель оказался на небольшой полянке.
- Так, это где-то здесь. – Пробубнил он себе под нос.
Люди считают чудными тех, кто разговаривает сам с собой, но с возрастом перестаёшь замечать, что всё чаще мыслишь вслух. Он сунул руку в карман жилетки и выудил оттуда сложенный лист бумаги. То, что в этом мире есть бумага, Гензель знал, уже встречал нечто на неё похожее, но вот чернила он видел впервые.
Вскоре после того столкновения с Тьмой, оторвавшись от своих печальных раздумий, Гензель отправился в часовню, проведать старика Хрона. Однако с ним ничего не приключилось, он всё так же неподвижно наблюдал за своими песочными часами, словно загипнотизированный падающими песчинками света. Количество отметин на стенах заметно увеличилось с тех пор, как Гензель был тут в последний раз. Когда он повернулся, чтобы уйти, случилось неожиданное, Хрон схватил его за руку. Гензель даже не заметил движения, ладонь старика молниеносно оказалась у его локтя. Хрон повернул голову и посмотрел на Гензеля своими пустыми выцветшими глазами. Затем он убрал руку и выудил из широкого левого рукава сложенный листок бумаги. Когда Гензель нерешительно принял листок, старик вернулся в своё привычное положение.
Развернув страницу, Гензель увидел нечто, чего не встречал уже давно. Буквы и слова. На бумаге чистым английским языком описывалась просьба собрать и принести некоторые «ингредиенты». Ниже шёл список растений, их описание и примерное местоположение. Не сразу, но Гензель понял, где всё это искать. Некоторые из «ингредиентов» он уже встречал. Оставался только один вопрос, что старик Хрон собрался из них делать?


Зимой 1939 года Отто фон Гессель вернулся домой. В серой военной форме он выглядел мужественно и статно. Всё в его внешности, от ног до головы, говорило о величестве империи, которой он поклялся служить. До блеска начищенные сапоги, серое пальто поверх формы, кожаная кобура на ремне, на шее железный крест, высокую фуражку украшал значок гордого орла.
- Гюнтер, mein lieber, - послышался из прихожей голос мамы, - спускайся сюда. Vater пришёл.
Мальчик мало что помнил о ранних годах своей жизни, но тот момент, когда впервые увидел отца в военной форме, остался в памяти навсегда. Отто сразу подхватил подбежавшего сына на руки и крепко прижал к себе:
- Вот он, мой сын. – Потом он внимательно посмотрел в глаза мальчика. – Ты всё больше становишься похож на меня.
Гюнтер своей маленькой рукой коснулся железного креста, что висел у отца на шее. Отто улыбнулся:
- Когда-нибудь у тебя будет точно такой же.
- Пойдёмте обедать, еда стынет. – Сказала мама.
Отец снял пальто, фуражку и прошёл в столовую строевым вымуштрованным шагом, словно всё ещё находится на службе.
- У меня радостная новость. – Сообщил он за обедом. – Всю дорогу не терпелось вам сообщить.
- И какая же? – Спросила мать.
- Во-первых, меня перевели в новое подразделение, а во-вторых, дали звание обергруппенфюрера.
Гюнтер не особо понимал, о чём говорит отец, но искренне порадовался за него. Отто взглянул на его улыбающееся лицо и улыбнулся в ответ, потрепав сына по волосам. Только маму эта новость, видимо, не особо обрадовала.
- И когда ты снова уедешь? – Спросила она, опустив глаза.
- На следующих выходных. Вероятно, в ближайшее время меня отправят в Восточную Европу.
Мама только кивнула.
- Ну же, liebling, не расстраивайся. Это не больше, чем на год. Максимум полтора. А потом мы снова будем вместе, все трое.


В этой коморке было очень пыльно и холодно, из щелей в окнах постоянно поддувало. Ночью в стенах скреблись мыши. Но останавливаться в мотеле Гензель не рискнул. Для пущей конспирации он решил найти съёмную квартиру на пару дней. Старые знакомые в этом городе ему с радостью помогли. Вся эта обстановка заставляла его ужасно нервничать. А тут ещё и этот Айзек нарисовался. Дело шло не к добру. «Завтра ночью всё это закончится, - успокаивал он себя. – Навсегда. И я буду свободен».
К той ночи Гензель шёл очень долго. Половину всей своей жизни. Но мечтал он не о достижении заветной цели. Скорее о покое, который затем наступит. Покоя ему так давно не доставало. И совсем скоро виновный понесёт наказание. «Уже завтра. А сейчас надо поспать, набраться сил». Гензель спал прямо в одежде, чтобы не замёрзнуть, под старым пропахшим клопами одеялом. Спал тревожно, то и дело просыпаясь, проверяя время на своих карманных часах с фотографией матери.


Отец обещал вернуться через год-полтора. Но вернулся гораздо позже, спустя пять с лишним лет. Встреча эта оказалась не столь радостной, как ожидалось. Вид у него был уставший и напуганный, серая военная форма больше не придавала ему мужественности, выглядела пыльной и потрёпанной.
Объяснить что-либо своей семье Отто не удосужился. «Нет времени, - сказал он, - нужно бежать». Добирались они долго, пересаживались с одного поезда на другой, потом на корабль. Очень долго куда-то плыли… Сын и жена постоянно спрашивали его, куда лежит их путь. Отто отмахивался, отвечая, что всё объяснит, когда они будут в безопасности. Лишь однажды, в тёплую безветренную ночь, когда Гюнтер уже спал в каюте, его родители вышли на пустую палубу. «Германия пала», - сказал Отто фон Гессель своей жене.
Вскоре их семья оказалась где-то в Боливии. Отец сообщил, что здесь оставаться тоже нельзя. Сестра Луизы фон Гессель жила в Калифорнии. «Вы отправитесь к ним, - сказал Отто жене и сыну. – Я найду вас чуть позже, когда всё уляжется». Но всё пошло не совсем так, как он предполагал. Буквально за неделю до отправки в США, Луиза заразилась жёлтой лихорадкой. Болезнь овладела ей внезапно и протекала очень тяжело. Женщина слабела с каждым часом. Мать Гюнтера умерла спустя пять дней.


- Когда мы снова увидимся?
- Я не знаю, mein sohn. Всё оказалось, гораздо хуже, чем я думал.
- Но почему я не могу остаться с тобой?
- Нельзя. Nein. Тебе будет безопаснее с твоими Onkel und Tante.
Отто посадил своего сына на корабль, плывущий в Штаты. Там мальчика встретили его дядя и тётя. В тот день он стал Гюнтером Би́тте. Своё прошлое ему посоветовали забыть ради блага всей семьи.
Напоследок отец подарил Гюнтеру свои карманные часы. Впервые мальчик увидел их в раннем детстве, в 1939 году. Незадолго до своего отъезда Отто показал эти часы жене. «Смотри, Луиза, - сказал он. – Ты всегда будешь со мной». На обратной стороне крышки была её фотография. «Теперь они твои, - сказал Отто своему сыну. – Пусть эти часы напоминают тебе о маме и обо мне». Гюнтер всегда носил их при себе, в этих часах осталась единственная фотография матери, что у него была. Но носил с осторожностью, скрывая от посторонних глаз. В основном, потому что на внешней стороне этих часов красовался орёл Вермахта.


Гюнтер никогда ни в чём не нуждался, у него было всё. Он учился в лучшей частной школе Лос-Анджелеса. Парень был весьма умным и отличался хорошими знаниями во многих науках. Учёба помогала ему отвлечься от мыслей о семье. Образ отца-героя постепенно рассеивался, когда мальчик узнавал новые подробности Второй Мировой войны. С возрастом Гюнтер всё яснее понимал, кем на самом деле был Отто фон Гессель, хоть это было очень горько признавать. Но он всё равно желал разыскать своего отца. Теперь не для того, чтобы снова просто быть рядом, а чтобы спросить: «Зачем ты всё это сделал?»
Вместе с тем рос и страх Гюнтера, что однажды кто-то узнает, чей он сын. И тогда ему придётся стать изгоем. Это в лучшем случае. В худшем, он ответит за все грехи отца. Гюнтер верил, что Отто фон Гессель жив. Однажды, когда мальчик уже учился в старших классах, дядя Стефан признался ему, что отец все эти годы присылал немалые деньги на содержание Гюнтера. Никто не знал, где он и чем занимается, но Отто по-прежнему заботился о сыне.
Окончив школу, Гюнтер улетел в Лондон. Его приняли в один из самых престижных вузов Англии, Университет Голдсмитс. Из множества доступных факультетов парень выбрал исторический, так как эта наука привлекала его больше всего. Спустя несколько лет, получив образование, Гюнтер сам стал преподавателем истории в Голдсмист.


Звон дверного колокольчика заглушил тихо играющее в глубине помещения радио. На пороге антикварной лавки появился мужчина в чёрном пальто и чёрной шляпе. Он медленно прошёл к кассе, попутно разглядывая прилавки со старым и не очень барахлом. Назвать это антиквариатом было сложно. Посетителя встретил хозяин лавки, лысеющий пожилой человек в зелёном джемпере без рукавов.
- Добрый день. Могу я вам чем-то помочь? – Спросил он.
- Можете. – Ответил мужчина, сняв с головы шляпу. – Я ищу у вас «особый» товар.
- Особый? Не уверен, что понимаю, о чём вы. – Старик улыбнулся. – Всё что имею, оно здесь, у вас перед глазами.
- Мистер Штерман, вы не поняли. – Настоял посетитель, прижимая шляпу к груди. – Мы с вами вели длительную переписку… По поводу «особого» предложения.
- Ах да. Вы, наверное, мистер Битте?
- Он самый. – Гюнтер обернулся и посмотрел на входную дверь, будто проверяя, что за ним никто не следит.
- Тогда пройдёмте за мной.
Мистер Штерман вышел из-за своей стойки и направился к неприметной двери в глубине лавки.
- Вас было непросто найти. – Сказал посетитель.
- Конечно, непросто. Было бы просто, я бы перед вами уже не стоял. – Он остановился перед дверью и повернулся к Гюнтеру. – Вы уверены, что за вами нет хвоста? Если об этом узнают, нам обоим несдобровать.
- Уверен, я был предельно осторожен.
- Хорошо. Приятно иметь дело с коллекционерами вроде вас. Товар, который предлагаю я, больше нигде не найти. Всё в оригинале, никаких подделок.
Хозяин открыл дверь, и они оказались в маленьком чуланчике метр на метр. Деревянные пыльные стеллажи были уставлены бутылками вина и банками с различными соленьями. Мистер Штерман подошёл к заднему стеллажу и отодвинул в сторону одну из банок. За ней пряталось нечто похожее на дверную ручку. Он потянул стеллаж на себя, в стене показался тёмный проход.
- Секунду. Я включу свет. На этих ступенях можно и шею свернуть.
Они спустились в ещё более пыльный подвал, освещённый одной тусклой лампочкой. Вещи, которыми он был заполнен, могли обеспечить старьёвщику очень много проблем с законом.
- Секунду. То, о чём вы спрашивали, где-то здесь.
Мистер Штерман открыл большой сундук в правом углу подвала и принялся в нём копаться. Гюнтер тем временем внимательно рассмотрел иной товар, который могла предложить эта антикварная лавка. Одну из стен почти полностью занимал фашистский красный флаг со свастикой. Рядом стоял деревянный манекен, одетый в чёрную немецкую форму офицера. Ещё несколько стеклянных, прилавков, как наверху, только здесь вместо барахла лежало всякое военное снаряжение, каски, оружие, патроны, медали, ордена… Всё исключительно родом из фашистской Германии.
- Вот он. – Старьёвщик отошёл от сундука с небольшой деревянной коробочкой в руках.
Штерман встал прямо под лампочкой, чтобы было лучше видно. Он открыл коробочку и достал оттуда пистолет:
- Вальтер П-38. Нулевая серия. Выпускалась с 1939 года по май 1940-го. Тогда такими снаряжали только избранных офицеров СС.
- Можно взглянуть? – Гюнтер протянул руку.
- Конечно. – Штерман передал Вальтер своему клиенту.
Тот же чёрный металл, коричневая деревянная ручка… Первым делом Гюнтер взглянул на серийный номер на левой стороне затвора. Рядом с моделью «П-38» были выбиты пять цифр «02302». Да, тот самый… Гюнтер вытащил из пистолета магазин, чтобы убедиться наверняка. На корпусе значился тот же серийный номер. Точно он самый… Гюнтер вернул магазин обратно. Как же много лет прошло с тех пор, как он видел этот пистолет в прошлый раз…
- Отто, что ты делаешь? Он же ещё ребёнок! – Мама повысила на отца голос, что происходило очень редко.
- Не беспокойся, Луиза. Гюнтер просто посмотрит.
- А если он поранится? Оружие не игрушка.
- Оно на предохранителе. Что может случиться? Я просто хочу, чтобы наш сын вырос ein richtiger Mann.
Сейчас этот пистолет казался таким же тяжёлым, как и тогда. Но сильнее всего в память Гюнтера врезались именно эти пять цифр. Благодаря им, он мог не сомневаться, что это тот же самый Вальтер, который ему давал подержать отец.
- Откуда он у вас? – Спросил Гюнтер.
- Его хозяин лично мне его отдал когда-то. – Ответил мистер Штерман.
- Вы виделись? – Мужчина сделал резкий шаг вперёд, чем чуть не напугал старика. – Где? Когда?
Старьёвщик посмотрел на клиента с опаской.
- Почему это вас так интересует? – Спросил он после короткой паузы. – Вы начинаете казаться мне подозрительным, молодой человек…
- Нет, нет, вы не подумайте ничего плохого. Моё настоящее имя Гюнтер фон Гессель.
- Неужели?
Штерман подошёл ближе и пригляделся к лицу человека перед ним.
- Да. Я тебе верю. Ты очень похож на своего отца.
- Так вы скажите мне, где с ним встречались?
- Ох, mein Freund, в последний раз это было больше десяти лет назад… Мы встретились с Отто на мексиканской границе. Он планировал окончательно перебраться в Штаты и попросил меня избавиться от некоторых старых вещей. Уж не знаю, вышло у него задуманное или нет… А ты, стало быть, решил его найти?
- Вроде того.
- Очень многие ищут Отто фон Гесселя. Но никому не удастся, пока он сам этого не захочет.
Гюнтер ничего не ответил.
- Сколько вы хотите за этот Вальтер? – спросил он после некоторой паузы.
- Нисколько. Это было бы кащунством, продавать пистолет друга его же сыну. Нет. Он твой по праву, забирай. И вот. – Мистер Штерман протянул Гюнтору деревянную коробочку. – Там ещё осталось несколько патронов.
- Вряд ли они мне пригодятся. – Грустно улыбнулся Гюнтер.
Он положил пистолет обратно в коробку, а её спрятал под своим чёрным пальто.
- А разве ты меня не помнишь? – Спросил старьёвщик. – Я заезжал к вам домой перед тем, как мы с твоим отцом отправились на войну. Ты тогда был ещё совсем ребёнком. Я Генри Айльгорст.
Общая картина тех событий отложилась в памяти Гюнтера. У них дома гостил такой же статный представительный мужчина, как и отец, в такой же форме. Но цифры, стихи и места мальчик запоминал куда лучше, чем лица. Даже если бы и запомнил, то этот лысеющий, чуть сгорбленный старичок уже вовсе не похож на того сурового офицера.
- Да, я помню. – Ответил Гюнтер. – Но всё, как в тумане.
- Вот и у меня тоже, сынок. Тогда были совсем другие времена. – В голосе Генри послышались тоскливые ностальгические нотки. – Мы думали, что нашу страну ждёт великое будущее, всех нас. Но переоценили свои силы. И доверились ни тем лидерам…


С момента визита Гюнтера в антикварную лавку мистера Штермана прошло около полутора недель. Пистолет отца к тому времени был надёжно спрятан в сейфе. Туда стоило положить и карманные часы, но Гюнтер никак не мог с ними расстаться. Они были с ним столько лет, хотя носить их при себе стало ещё опаснее.
В тот день он сидел в опустевшей аудитории и проверял тесты студентов по теме духовно-рыцарских орденов времён крестовых походов. На улице уже вечерело и оставалось посмотреть ещё две-три работы, когда в учебный кабинет вошли двое. Оба черноволосые, у первого, который повыше, была густая борода, на втором круглые очки. По тому, как они держались перед Гюнтером, он сразу понял, что джентльмены при исполнении. Но не из Скотланд-Ярда. На англичан они были не особо похожи.
- Мистер Битте? – Спросил тот, что в очках.
- Он самый. Чем могу помочь, господа?
- Мы бы хотели задать вам пару вопросов.
- Конечно. А могу я узнать, кто вы?
Джентльмены переглянулись, бородатый ухмыльнулся, посмотрев на напарника.
- Те, кто может вам помочь. Но только, если вы поможете нам. – Сказал мужчина в очках.
- Думаю, вы ошиблись. – Гюнтер улыбнулся. – Мне помощь не требуется.
Тот, что с бородой подошёл ближе к его столу и достал из внутреннего карман пиджака фотографию.
- Вы знаете этого мужчину? – Спросил он.
Гюнтер взглянул на фотографию и чуть было не вздрогнул, но смог сохранить контроль.
- Да. Это мистер Штерман. – Ответил профессор. – Он владеет антикварной лавкой в боро Тауэр-Хамлетс.
- Больше нет. Мистеру Штерману пришлось, скажем так, уехать. – Теперь ухмылялся тот, который в очках. – Скажите, как вы с ним познакомились?
Сердце Гюнтера участило свой ход. Он очень надеялся, что выражение его лица не выдаёт волнения. Часы с фотографией матери во внутреннем кармане в этот момент будто весили тонну и тянули своего владельца к земле.
- Я ведь историк. – Ответил Гюнтер настолько спокойно, насколько мог. – Я интересуюсь старинными вещами. Среди барахла мистера Штермана иногда находились интересные экземпляры.
- Что вы знаете о нём самом? – Спросил бородатый, убрав фотографию обратно в карман.
- Немного. Мы с ним были хорошими знакомыми, но не друзьями. Я знаю, что он всю жизнь провёл в Лондоне и много лет владел этой лавкой.
Услышав эту не самую правдивую историю, двое снова переглянулись.
- Думаю, мы вас ещё как-нибудь навестим. – Сказал мужчина в очках. – Вы уж не пропадайте.
- Моё место здесь. Я никуда не денусь. – Ответил Гюнтер, а сам уже думал о том, как быстрее всего убраться в Америку.
Джентльмены покинули аудиторию, не попрощавшись. Раз эти двое добрались до Генри Айльгорста, то из Гюнтера тоже смогут вытащить всю правду, кем бы они ни были…


Этот переезд оказался самым быстрым и самым напряжённым в его жизни. Всего за несколько дней Гюнтер успел в спешке доделать свои дела, уволиться из университета, собрать вещи и в конце недели его самолёт уже приземлился в Нью-Йоркском аэропорте. Вальтер отца он тоже смог перевезти с собой, прикинувшись коллекционером огнестрельного оружия. Хотя пришлось дать пару взяток.
- Мистер Битте. – У выхода из аэропорта его встретил неизвестный молодой мужчина.
«Ну вот, опять», - подумал Гюнтер.
- Позвольте вас подвезти. – Предложил мужчина.
- Я не езжу с незнакомцами.
- Советую вам пренебречь своим правилом на этот раз. – Более грозно произнёс незнакомец, а потом добавил. – Ради вашего же блага.
Он проводил Гюнтера до своего автомобиля и помог ему сложить вещи в багажник. Гюнтер сел на пассажирское место рядом с водителем. Они оба пристегнули ремни и поехали в неизвестном пассажиру направлении.
- Извините. – Сказал водитель. – Не хотел вас пугать.
- От ваших извинений мне сейчас легче не становится.
- Я понимаю. И хочу вам помочь. Действительно помочь, в отличие от тех господ, которые недавно наведывались на ваш факультет.
- Вы знаете, кто они?
- Агенты Моссада. – Без промедления ответил незнакомец.
- От меня то им чего нужно?
- Вы и так прекрасно это знаете, мистер фон Гессель.
Гюнтер вздрогнул, услышав свою настоящую фамилию.
- Стало быть, вы в курсе, кто я такой? – Спросил он, взяв себя в руки.
- Конечно. За вами следили с тех самых пор, как вы впервые ступили на американскую землю.
- Следили? Кто?
- ЦРУ. – Незнакомец затормозил перед красным светом светофора.
- И вы один из них?
- В точку. Кстати, можете называть меня Фоксом.
- Хорошо, Фокс, давайте на чистоту. Вы не просто так вышли из тени спустя столько лет. – Загорелся зелёный, их автомобиль двинулся дальше. Куда именно, Гюнтер по-прежнему не понимал.
- Ваш отец, - без промедления ответил водитель, - думаю, вы в курсе, чем он занимался во время Второй мировой?
- Подозреваю. Но не уверен…
- Отто фон Гессель возглавлял один из отрядов «Мёртвой головы». Он был всего лишь винтиком огромной машины геноцида. Но, тем не менее, на его руках очень много крови. – Фокс сделал особое ударение на слове «очень». – Освенцим, Гросс-Розен, Люблин… Ваш отец посетил много концентрационных лагерей, после чего количество заключённым там заметно сократилось.
- Прошло ведь столько лет, что Моссад хочет от меня теперь?
- Они злопамятные сукины дети. Не успокоятся, пока не поймают каждого беглого нациста. Хотят справедливости для своего пострадавшего народа. Вы их единственная ниточка, ведущая к Отто фон Гесселю.
- И ваша, видимо, тоже… Какое ЦРУ до этого дело?
- Скажем так, ваш отец сейчас находится где-то на территории США. Перебраться ему помогли некоторые влиятельные люди. Если Моссад доберётся до него, всё это может всплыть наружу, и тогда репутация нашей страны здорово пострадает.
- Вы ошибаетесь, вы все. Я понятия не имею, где мой отец.
- Об этом не волнуйтесь. Мы сами его найдём, а ваша задача, не попасть в руки не тех людей. Я сообщу, когда его местонахождение станет известно. Остальное сделаете вы.
- Остальное?
- Не делайте вид, что не поняли меня.
- Но почему ЦРУ хочет, чтобы именно я это сделал.
- Нет. ВЫ сами этого хотите.
С этими словами Фокс остановил автомобиль. Гюнтер вышел и увидел перед собой небольшой мотель.
- Вам не стоит задерживаться в Нью-Йорке надолго. – Сказал Фокс, доставая его вещи из багажника. – Город большой и многолюдный, но разыскать кого-то здесь, раз плюнуть.


Дерри – маленький городок в штате Мэн, о существовании которого в большом мире мало кто подозревает. Простые люди живут здесь своей простой жизнью, словно на маленькой уютной планете, а глобальные проблемы где-то там, очень далеко. Идеальное место для того, чтобы спрятаться.
Сбережений Гюнтера хватило, чтобы купить небольшой старый домик для одинокого мужчины, приближающегося к пожилому возрасту, и на старый магазинчик в центре города, который когда-то давно был книжной лавкой. Она закрылась, прежний владелец уехал, и здание несколько лет простояло заброшенным. Гюнтеру отдали его чуть ли не за даром. Однако в ремонт пришлось вложиться. Не смотря на это, о покупке новый хозяин не пожалел. Наконец Гюнтер осуществлял свою детскую мечту.
Когда-то очень и очень давно, будто и не в этой жизни, мама читала Гюнтеру на ночь сказку «Hanzel und Gretel». Засыпая, мальчик грезил о том, что однажды откроет свой маленький магазин игрушек «У Гензеля», который будут любить все детишки в городе… Прошло много десятилетий, пришлось побегать и сменить ни одно место жительства, но Гюнтер исполнил эту давнюю мечту. Так началась его новая жизнь, самая тихая и безмятежная из всех, что у него были.
Люди в этом городе не особо интересовались его прошлым, они просто были рады видеть по соседству ещё одного доброго человека. Благодаря названию своего магазинчика, Гюнтер стал Гензелем, как для маленьких, так и для взрослых жителей Дерри. Со временем он выдумал историю своего прошлого, такую же простую, как и люди вокруг.
Казалось, что всё. Гюнтер нашёл место, где он может просто жить и радоваться, откуда больше не надо бежать. За несколько лет, проведённых в Дерри, он будто сам поверил в выдуманную историю, в то, что он просто Гензель, а всё произошедшее раньше, это сюжет из фильма, про шпионов, заговоры и врагов народа. Но о нём никто не забыл.
Как-то поздним тёплым вечером Гензель сидел в кресле на крыльце своего дома и потягивал табачный дым из деревянной трубки. Из кухни послышался звонок телефона. Гензель поднялся и поспешил в дом.
- Алло.
- Мистер О’Брайен, я полагаю?
- Он самый. А кто его спрашивает в столь поздний час?
- Старый друг. Мистер Фокс.
Гензель чуть не выронил телефонную трубку. Фильм про шпионов снова стал реальностью.
- Мы нашли его, мистер О’Браейн. Мы знаем, где ваш отец.


Вскоре Гензель прибыл в самый центр Оклахомы. Он сидел в пыльной и тесной квартирке, узурпированной крысами и тараканами. Снаружи поднималось солнце, и начинался новый день. Грядущей ночью всё должно было закончиться.
В одном из госпиталей маленького города в последние две недели прибывал вполне обычный пациент преклонного возраста. В своей медицинской карте он значился как Томас Миллер. Но это имя было для пожилого мужчины всего лишь очередной маской.
Незадолго до роковой ночи, Гензель встретился с одним темнокожим санитаром из этого госпиталя. Его звали, кажется, Саймоном. За небольшую плату в сто долларов, он выдал всю необходимую информацию, не интересуясь, с какой целью она будет использоваться. «Есть чёрный ход, - рассказал Саймон. – Дверь, выходящая в проулок. Она никогда не запирается. Повернёте направо и сразу попадетё на лестницу. Миллер лежит в 311 палате. Его соседа недавно выписали, так что, если повезёт, и никого больше туда не «заселят», старик будет один».
Гензель нервничал весь день. Однако к вечеру вся его тревога будто иссякла, и перед решающим делом всей своей жизни он был спокоен, как никогда. На удачу Гензель положил часы с фотографией матери в левый внутренний карман куртки, поближе к сердцу. Когда он вышел из квартиры, на улице уже стемнело. С востока надвигались тучи. Они были довольно далеко, но оттуда уже доносились глухие раскаты грома.


- Мистер О’Брайен.
Гензель обернулся. Позади из тени вышел мужчина. Это был Айзек.
- Не ожидал вас встретить здесь в столь поздний час.
- Как и я вас, мистер Айзек.
Темноволосый мужчина достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет с зажигалкой и закурил. Молния сверкала всё ближе, а раскаты грома стали громче, поднялся ветер.
- Решили навестить кого-то в больнице? – Спросил Айзек, выпустив клуб дыма изо рта.
- Возможно. А вы?
- А я хочу составить вам компанию.
В этот момент из дверей чёрного входа показался санитар. Он выбросил два больших пакета в мусорный контейнер и зашёл обратно, даже не заметив двух людей в проулке.
- Не стоит, мистер Айзек. Уверен, что отлично справлюсь в одиночку.
- Ну что вы, ваш отец будет рад видеть нас обоих.
- Я не говорил, что иду к отцу…
- Нам это и не нужно. Мы и так знаем, что он здесь.
Гензель решил воспользоваться элементом неожиданности и вместо того, чтобы словесно отпираться, достал из куртки пистолет и навёл на Айзека. Да, он взял с собой тот самый Вальтер. «И запомните, - сказал ему агент Фокс при последнем разговоре, - ни позвольте никому себя остановить».
- Ого, какая решительность. – Айзек будто не принял этот жест всерьёз и в очередной раз затянулся сигаретой.
- Лучше вам убраться восвояси…- Гензель снял пистолет с предохранителя.
- Иначе что? Застрелите меня? – Он ухмыльнулся и бросил недокуренную сигарету на землю. – Вы знаете, сколько евреев было убито из этого Вальтера? Хотите добавить в этот список ещё один пункт? Хотите уподобиться своему отцу? Вперёд. Стреляйте.
- Вы совсем меня не знаете. Я не такой, как мой отец.
В этот момент сверкнула молния, и время будто замедлилось. «Сейчас природа должна сыграть мне на руку, - подумал Гензель. Если раскат грома будет слишком тихим, весь план может рухнуть». Но природа его не подвела. От этого раската завибрировала земля под ногами и зазвенели все стёкла, будь то окна автомобилей или лампы уличных фонарей. В этот самый момент в переулке раздался приглушённый выстрел. Айзек рухнул на землю рядом со своим ещё дымящимся окурком. Гензель мог промахнуться или оказаться не столь решительным, чтобы нажать на спусковой крючок, и только Бог знает, что случилось бы тогда… Однако всё прошло как по маслу. Гензель выдохнул, поставил пистолет обратно на предохранитель и трясущимися руками убрал его обратно в карман куртки.
Задняя дверь госпиталя оставалась открытой, как и говорил темнокожий санитар. До лестницы рукой подать, не более десяти шагов, Гензель проскользнул незамеченным. Дальше на третий этаж. Он вышел в коридор, на другом конце женщина вышла из палаты. Судя по форме, медсестра. Она двинулась в противоположном направлении и скрылась за углом. Вокруг больше никого не осталось. Гензель двинулся дальше по коридору в поисках палат №311. Она оказалась не так далеко. Гензель через окно заглянул внутрь. Одна из коек была занята пациентом, вторая, к счастью, пустовала.
Гензель вошёл и тихонько прикрыл за собой дверь, а затем опустил все жалюзи, чтобы из коридора ничего не было видно. Пациент спал и никак не отреагировал на вошедшего мужчину. Гензель взял в руки медицинскую карту, которая была прикреплена к больничной койке. В графе «имя» значилось «Томас Миллер». «Должно быть, это он», - подумал Гензель. Но в этом дряхлом старике почти не узнавался его отец. Тощее тело, обтянутое жёлтой сухой кожей и облачённое в больничный халат. Почти облысевшая голова, на которой осталось не так много седых волос, половина лица скрыта маской от дыхательного аппарата. Совсем не похож на бравого офицера Отто фон Гесселя, скорее на его жертв… Однако Гензель чувствовал, что это его отец, или просто хотел в это верить.
Он подошёл ближе и снял со старика маску. Тот словно был уже мёртв, но прикроватный кардиомонитор, показывал, что его сердце всё ещё бьётся. Тогда старик открыл потускневшие от возраста глаза и посмотрел на человека перед собой.
- Ну здравствуй, Vater.
Рот старика едва приоткрылся, но он издал лишь сдавленный звук, похожий на тяжёлый вдох.
- Я очень долго искал тебя. И даже потерял веру, что мы ещё когда-нибудь увидимся.
Старик невероятным усилием поднял трясущуюся руку и попытался протянуть её к стоявшему над душой человеку. Гензель опустился перед ним на колени и накрыл его руку своей ладонью.
- Но я не думал, что в итоге всё закончится вот так…
Пациент пытался вглядеться в лицо мужчины, но старческое зрение и память практически его покинули.
- Ты причинил боль очень многим… А ещё мне. И моей матери.
Отто начал учащённо дышать, хватая ртом воздух. Кардиомонитор показал, что его пульс участился.
- Жаль, что никто не сделал этого раньше. Теперь это придётся делать мне. – Гензель поднялся, убрав свою ладонь с руки отца.
Он вытащил шнур кардиомонитора из розетки, чтобы его резкое непрерывное пищание не собрало в этой палате половину местного персонала. Затем Гензель взял в руки подушку с соседней койки и вновь возвысился над Отто фон Гесселем.
- Vergib mir Vater. – Всё это, наверное, было не обязательно. Старику оставалось жить всего ничего. Но рисковать не стоило. К тому же, этот человек, после всего им совершённого, должен был ощутить на себе возмездие…
Гюнтер опустил подушку на лицо старика и чуть надавил на неё. Отто лишь едва приподнял обе руки, но у него не было сил сопротивляться. Спустя несколько секунд его руки опустились, а грудь перестала вздыматься. Гюнтер отбросил подушку в сторону и положил два пальца на шею старика, чтобы проверить пульс. Его не было. «Ну, вот и всё, - подумал он, - мир наконец-то избавился от Отто фон Гесселя».
Гензель осторожно выглянул из палаты. Коридор пустовал. Направляясь к выходу, он ожидал услышать вой полицейских сирен и переулок, кишащий ребятами в синей форме. Но снаружи никого не оказалось. Остывающее тело Айзека лежало в тени, по-прежнему никем незамеченное. Как только Гензель покинул госпиталь, с неба на него обрушился ливень. Он застегнул куртку под горло и убрался тем же путём, что и пришёл.
Следующим утром Гензель уже сел на самолёт и вернулся в почти родной Дерри.


Последние несколько лет его никто не тревожил. Гензель управлял своим магазинчиком, который так любили местные детишки, продолжал увеличивать объём своих знаний, поглощая всё новые книги, и сидел тёплыми вечерами в кресле на крыльце своего дома и потягивая табак из деревянной трубки. Со стороны могло показаться, что он добился того, о чём мечтал всю жизнь. Но в душе его покоя по-прежнему не было. Внутри оставалось ещё так много вопросов и тревог. Почему он запросто смог за один вечер убить двоих человек, одним из которых был его отец? Может, он действительно истинный наследник Отто фон Гесселя и такое же чудовище?
Гензель мог бы оказаться в тюрьме за двойное убийство, но знал, что его «друзья» из ЦРУ всё приберут. Однако его найдут, рано или поздно. Соратники Айзека, чтобы привлечь кого-то к ответу, или тот же мистер Фокс, чтобы свалить на кого-то вину. Это был лишь вопрос времени.
С каждым прожитым днём Гензеля всё сильнее тяготила мысль о том, что ему не суждено отыскать покоя в этой жизни. Этот страх был заложен в его душе в тот день, когда отец забрал их с мамой из родного дома. И на протяжении десятилетий страх рос и съедал Гюнтера изнутри.
Это был тёплый июнь. Как-то воскресным вечером, заперев свой магазинчик, Гензель отправился домой. Но вместо того, чтобы посидеть перед сном на крыльце с трубкой в зубах, он первым делом пошёл в небольшую комнатку, служившую ему кабинетом. Там, под половицей, Гензель прятал деревянный ящик, который когда-то ему подарил Генри Айльгорст. Он достал «Вальтер-П38», зарядил его, а потом напоследок взглянул на почти выцветшую фотографию матери в карманных часах. Гензель смотрел на неё несколько минут, а потом положил часы обратно в деревянный ящик и спрятал его под половицей. Пистолет остался у Гензеля в руках. Он сел на край своего рабочего стола и тяжело вздохнул. Тогда в госпитале в его голове пронеслась простая мысль: «Ну вот и всё…» В ту ночь Гензель ошибся. Потому что это было далеко не «всё». Он расстегнул свой чёрный жилет и приставил дуло Вальтера к самому сердцу.
Потом он уже не мог вспомнить, а была ли боль. Он помнил только тьму, которая его поглотила. «Теперь она пытается сделать то же самое. И может, именно в ней мне суждено найти тот долгожданный покой?», - думал Гензель, но он не мог бросить людей, которые стали для него семьёй. Настоящей семьёй, которой у него никогда и не было… «Они смотрят на меня, как на мудрого лидера. Я пытался объяснить им, что это не так, но семья вынесла своё решение».
Он собрал все «ингридиенты», обозначенные Хроном в его списке. «А теперь пора возвращаться, - подумал Гензель, - а то они, чего доброго, волноваться начнут».

Рейтинг:
0