Блог портала New Author

Оберег для Васи

Аватар пользователя kalitina
Рейтинг:
2

У маленького Васи жизнь складывается неудачно. Мальчик очень любит отца, который он ушел из семьи, мама – пациент психбольницы. В последнем классе он знакомится с девочкой и влюбляется с первого взгляда. После службы в армии женится на ней. Но жена его не так постоянна в своих чувствах. Кроме любви к супруге у Васи есть хобби. Оно странным образом помогает, ничего не подозревающему о приключениях жены, Васе, сохранить и укрепить семью.

Вася не мог вспомнить, чтобы ему сильно везло в детстве, хотя, взрослые утверждали, что родился «в рубашке».
Маму раздражали соседи сверху, потому что громко топали по полу, соседи квартиры слева, потому что специально, как она считала, выводили овчарку гулять, когда ей нужно было на улицу, соседи снизу из-за того, что курили на балконе и дым поднимался вверх.
Маму бесило, что сын, как отец, не ест укроп, стаптывает обувь на пятке с внешней стороны, и молчит, если его ругают, а, после, делает по-своему.
Папа ушёл из семьи и появлялся редко, всегда с подарком для Васи. Не входил в квартиру, ждал на лестнице, пока сына подготовят к прогулке. Вася видел, во что одет отец и вытаскивал из шкафа в прихожей куртку или пальто, чтобы быть похожим на него.
Если на улице тепло, отец рукавами обвязывал толстовку вокруг пояса, Вася делал тоже самое со своей, и, словно клон, ступал рядом или вслед за папой, широкими шагами, держа, как он, руки в карманах, раскачиваясь из стороны в сторону.
Они ходили к реке, на набережную, спускались по каменной лестнице вниз, наблюдали, как волны делают «плюх», сталкиваясь с гранитом и выкатываются на нижние ступеньки. Отец и сын, почти, не разговаривали, смотрели на воду, понимали друг на друга без слов.
Всё детство Вася просидел на подоконнике, смотрел во двор, ждал, когда придёт папа.
Учился с трудом, стеснялся задать вопрос, если чего-то не понял, или попросить повторить, если не успел записать.
Один раз пришла ему в голову мысль, как ответить учительнице по русскому языку и литературе, экзальтированной поклонницы Пушкина с восторженными глазами и химической завивкой тонких, бесцветных волос, словно, одуванчик, приготовившийся подарить ветру лёгкое «оперенье». Вася, даже, поднял руку.
- Приветствую... тебя..., пустынный уголок! – В манере Ахмадулиной продекламировала преподавательница, зацикленная на таланте Александра Сергеевича, взмахнув рукой в Васину сторону. Ребята засмеялись.
«Пустынный уголок» покрылся краской и, напрочь, забыл всё, о чём собирался говорить, на этом его инициатива закончилась на годы вперёд по всем предметам, не только по русскому языку и литературе.
Маму положили в больницу после того, как она заподозрила, что соседи из квартиры справа установили у себя передатчик и настроили его так, что он передаёт информацию через её голову. Папа не мог забрать Васю к себе, жил у второй жены, и поместил сына в комнату к родителям, которые ненавидели свою коммуналку и большую часть года проводили на даче.
По выходным отец брал Васю за город, на природу, там оба чувствовали себя хорошо, люди встречались редко, стесняться некого. У папы с собой всегда был фотоаппарат, похожий на ружьё, он вызывал у мальчика восторг. Отец и сын запечатлевали то, что, передать рассказом было бы невозможно, особенно, если учесть, какими немногословными были оба. Среди их снимков можно увидеть робкий подснежник, появившийся в проталине, а вокруг снег, лосёнка, зависшего в прыжке над высокой травой, удивлённые глаза рыбы, трепыхающейся на удочке. Фотографии отец посылал в различные журналы, но, их ни разу не напечатали.
Вася записался в библиотеку, ходил читать энциклопедию и справочники о растениях, животных, птицах, рыбах.
Всё то, о чём рассказывали в школе, его не интересовало нисколько, включая строение клетки, членистоногих или инфузорий в биологии.
Случилось так, что в девятом классе Вася удивился непонятному «наезду» пролетарского писателя на птиц, не уловив смысла гениального творения. Он, вообще, не воспринимал ни слова из того, что вещала вибрирующая женщина, чем-то напоминающая маму в минуты возбуждения. В сочинении, посвящённом «Песне о Буревестнике» написал, что пингвин - очень, даже, умный, если умеет выживать сам и растить детёнышей в Антарктиде, а толстый он потому, что прослойка жира защищает тело от холода. Дальше он кратко оправдал чаек, и гагар, и получил кол за сочинение с замечанием, что это урок литературы, а не биологии, и приказом зайти к директору.
В очереди на «разборку» в директорском кабинете, где ему должны были втолковать, чем литературный пингвин отличается от биологического, оказался первым. За ним встала девочка годом младше, Валя. На внутри школьных соревнованиях по лыжным гонкам она сошла с дистанции, и подвела класс. Валя рассказывала всем, что у неё заболел живот, а на самом деле, она помнила, что в месте, где свернула с дистанции, за соснами стоял ларёк с вкусными пышками, которых наелась вдоволь, запивая крепким чаем.
Других кандидатов на перевоспитание в этот день не было.
Кроме прекрасного аппетита, девочка, стоящая около Васи, имела высокий рост, атласную кожу, сильный румянец, густые пышные волосы, хорошее настроение, абсолютную уверенность в себе и такую репутацию, что родители примерных учеников, даже, смотреть в её сторону не велели сыновьям. Те стеснялись, но смотрели.
Её покой, пока, не удалось смутить не только литературному «одуванчику», но даже учителю физкультуры, неудавшемуся, из-за разорванной связки, гимнасту. Он пытался заставить Валю лазать к потолку по канату или перескакивать через «козла». Девочка с рано появившейся грудью и, недетской формы, попой стояла рядом со спортивным снарядом, смотрела в глаза учителю и улыбалась бриллиантовой улыбкой. Неизвестно почему, но строгий «физкультурник» смутился и поставил Валентине тройку, сказав, что переделать природу ему не по силам.
А молодой географ, вообще, менялся в лице при виде её.
Неизвестно, был ли он «ассом» в своём предмете, но с русским языком имел проблемы: с трудом подбирал слова, путал падежи и окончания, потому что приехал с Чукотки. В институте считали, что, поступивший по квоте, студент уедет на родину учить маленьких чукчей, но на последнем курсе он женился на местной девушке, получив, таким образом, и прописку вдали от места своего рождения, и диплом, и направление на работу.
Урок географии начинающего преподавателя посетила директор, солидная женщина с косой, уложенной под затылком, поредевшей и поседевшей за долгую работу в школе. Она устала от детей, родителей и коллег-учителей.
Отвечать выпало Вале, требовалось своими словами пересказать вчерашний урок, не выходя к доске, с места.
Валя не задумывалась над содержанием урока, рассказ преподавателя воспринимала, как набор слов, знакомых или незнакомых, их следовало, по возможности, точно, при помощи подсказок и шпаргалок, воспроизвести, когда вызовут к доске.
Подняла глаза к потолку, изображая, что вспоминает прошлое занятие, незаметно открыла тетрадь на парте, перевернула страницы, опустила глаза вниз, и принялась громко читать, с остановками, по мере того, как удавалось разобрать вчерашние каракули:
- Великий… руський… река Вольга брать нациаля на Волидайская возвысэнность.
Класс грохнул, преподаватель растерялся, статная фигура застыла в изумлении. Некоторые учителя и родители жаловались на странного педагога, а ей он нравился, потому что в конце каждого педсовета вставал и повторял её последние фразы, раздражая тем самым коллег. Директор приводила им в пример «дисциплинированного» сотрудника.
Таким образом, встретились у кабинета директора два «проштрафившихся» молодых человека, которым до смерти надоела школа, а они - ей.
Ожидая, пока директриса освободиться, разговорились. Вернее, говорила только Валя, но, как-то показалось им обоим, что беседа была увлекательной, и главное, очень лёгкой для Васи.
Он поискал Валю в раздевалке после уроков, пошёл за ней, нагнал, на приличном расстоянии от школы, потоптался немного, и предложил поднести портфель, который, если сказать честно, не был тяжёлым: один учебник Валя забыла взять из дома, а два других оставила случайно в школьной парте. Всю дорогу Вася продолжал следовать поговорке: «слово серебро, а молчание золото», и уклонялся от того, чтобы разбрасываться «серебром». Девочка «трещала» без умолку.
- Ко мне нельзя, - сказала она, когда подошли к дому, не объясняя причины, - ты с кем живёшь?
- С бабушкой и дедушкой, но они дня три будут на даче.
- Тогда, давай, завтра пойдём к тебе.
Вася, хоть и был - «тормоз», от радости чуть не умер.
На следующий день, дома, мальчик, неожиданно для себя, поцеловал Валю, она помогла ему в те моменты, насчёт которых был «не в курсе». Они встречались, пока Вася не окончил школу. Учителя «перекрестились». От папы получил замечательный подарок – старое фоторужьё, потому что тот приобрёл новое, а от Родины - повестку в военкомат. Валя провожала его в армию. Грудь рвалась наружу из школьного платья, глаза смеялись, вьющиеся волосы не могла удержать резинка на затылке, зубы сверкали блеском сияющей белизны за ярко окрашенными самой природой губами. Простились.
Честно исполняя долг перед родиной, Вася постоянно писал «своей» девушке и получал от неё письма.
У Вали, тем временем, случился роман с мальчиком из параллельного класса, сыном судьи. Судья объяснила отпрыску, что девочка ему не пара, и тот, слишком быстро согласился. Перед Валей закрыли дверь. Через несколько лет мальчик спился, наверное, в знак протеста, и его мать, в этом случае, оказалась бессильной.
На дискотеке она понравилась парню лет двадцати пяти, который занимался фигурным катанием, танцевали половину ночи, а во вторую половину был секс в чьей-то квартире. Встретились ещё несколько раз. Сильный, упругий спортсмен понравился Вале больше безвольного ребёнка из «хорошей семьи», фигурист же, просто, «горел» при виде девушки. Однажды, предложил встретиться пораньше, спросил, где ожидать её на машине. Валя ответила: «Около школы». Поклонник пропал, не предполагал, что партнёрша по сексу с такими формами - несовершеннолетняя.
От третьего ухажёра Вале пришлось отказаться самой, они познакомилась в лифте и минут десять жильцы дома сетовали на то, что лифт сломался, но потом, неожиданно, поехал вниз, а двое молодых людей спустились пешком. В лестничном пролёте между четвёртым и третьим этажом Валя узнала от здорового мужика с южнорусским акцентом, едва не задушившего её в крепких объятиях, что он с Украины, работает прорабом на стройке.
Давно уже в планах школьницы было переехать из дома к мужу, но на родину нового знакомого она не собиралась, хотя, слабо представляла, где её нужно искать на географической карте, учитывая отсутствие интереса к знаниям и манеру изложения предмета географом.
Произошло в её жизни и трагическое событие: умерла мама. Болела давно, поэтому Валя никого не приглашала домой. Предчувствуя, что уходит, мама просила дочек, посидеть с ней, у Валентины - сестра, годом младше. Муж и отец дома, как правило, отсутствовал. Взяв девочек за руки, мама просила не выходить замуж за таких мужчин, как их папа.
- Пусть муж любит и бережёт вас, - шептала умирающая женщина, - о проблемах же в семье я посторонним никогда не рассказываю, не нужно никому этого знать.
Во время похорон Валя сильно простудилась, заболела ангиной, вердикт врачей: «Стресс». Поднялась температура до сорока градусов, вызвали скорую, забрали в больницу. Когда вернулась в пустую квартиру, обняла сестру, как старшая, и сказала, что всю оставшуюся жизнь они будут думать, что мама не умерла, а, только, ушла на какое-то время. Так, уравновесив себя, девушка стала прежней.
Отец же после смерти жены и, вовсе, стал неуправляемым. Выдыхая перегар вчерашнего спиртного, смешанного со свежим запахом сегодняшнего, перекусив наскоро то, что приготовили дочери, водопроводчик ЖЭКа спрашивал:
- Ну, что, шалавы, деньги нужны? – вытаскивал из кармана мятые бумажки, бросал им, - забирайте и пошли вон.
Ежедневно девочки обсуждали, как скорее «выпорхнуть из домашнего гнезда». Неприятности Анны Карениной или Тани Лариной не казались им серьёзными.
Валентина получила-таки аттестат зрелости. Учителя сдались, выпустили её, так и не потревоженную проблемами «Войны и мира», (не читала роман, а смотрела несколько серий по телевизору, причём, в произвольном порядке), не уловившую разницы между Пифагором и Архимедом, как и между синусом и косинусом, путавшую понятия статики и статистики, кинематики и кинематографии, и многие названия сходные по звучанию и отличные друг от друга по смыслу.
Вася, демобилизовался, не сомневающийся в том, что подруга ждала его и дождалась. Встретились. Она, снова, смеялась, смотрела в глаза, говорила не останавливаясь, и привела разговор к тому, что он сделал предложение руки и сердца, получилось это, как-то, само собой. Девушка сказала: «Согласна».
- Да и, к чему тянуть, - соображал, озадаченный неожиданным поворотом в судьбе, парень, - всё равно, я - однолюб.
Валя же подумала, что маме понравился бы Вася, большой, немного косолапый, во всём с ней согласный, надёжный, преданный, не умеющий ни с кем спорить и восхищающийся, как это у Вали получается легко и весело настоять на своём. И потом, у него было своё жильё, главная причина скорого замужества. Бабушка и дедушка к тому времени окончательно переехали на дачу, посетовав на «резиновый» воздух в городе.
Поздно вечером, в постели, муж брал руку жены в свою, шероховатую ладонь мастера столярного производства, Валя отвечала пожатием. Так молча, лёжа на спине, глядя в потолок, они радовались оба. Она, что не видит больше папашу, и живёт, пусть не в отдельной квартире, но с покладистым мужем, а он, что жена рядом в большом, тревожном городе, где закат социализма отметился пустыми прилавками, раздражением граждан, толкотнёй в магазинах, талонами на продукты. А Вася толкаться не умел.
- И, впрямь, родился в рубашке, - говорил он себе.
Подруга мамы устроила Валю на работу в научный институт, на должность машинистки. Учёные-химики многого от неё не требовали, учитывая мизерный оклад, молодость и талант смотреть, улыбаясь, в глаза мужчинам, зажигая костёр внутри самых холодных и стойких. Отсутствие знаний в любой области снисходительно называли наивностью, а безграмотность - опиской.
Если требовалась срочная печать отчётов, диссертаций или статей, Валя не отказывалась подработать, до позднего вечера стучала по клавишам красивыми пальцами с модным маникюром, легко высекая из старой машинки умные мысли учёных и собственные орфографические ошибки. Она скоро запомнила термины, из которых состояли тексты, научилась воспроизводить их, достаточно, точно, как в школе, оставляя на совесть авторам смысл и значение.
Вася старался, но зарабатывал средне. Начальники пользовались тем, что могут получить от него всё, что хотят, без дополнительного стимулирования, не пил, что было странно для рабочего человека, и, даже, не курил. А увлечение его фотографией переросло в настоящую страсть. Все выходные дни напролёт, с палаткой и фоторужьём, он путешествовал по пригородам. Валя не возражала. Стены комнаты супругов украшало множество снимков окрестной флоры и фауны в самых неожиданных ракурсах. Различные журналы о природе получали от Васи его работы и, даже, печатали иногда.
Третий год семейной жизни отметился неприятным инцидентом: проплывая с приятелем на лодке по бурной реке между карельских скал, стремясь запечатлеть на каменных глыбах, покрытых мхом, деревца, Вася оступился, уронил и утопил в холодной воде фоторужьё, папин подарок.
В эпоху заката "развитого" или недоразвитого социализма недостаточно было заработать на ружьё, его следовало «достать». Попросили деньги в долг у нескольких человек, и, путём составления мудрёной цепочки от знакомой Вали, заведующей буфетом, через её приятеля, мясника, удалось выйти на директора нужного магазина. За соответствующую «благодарность» ему, долгожданный предмет перешёл в руки Васи. Он, в который раз подумал, что «родился в рубашке», и что у него лучшая в мире жена. Покупку отметили всей квартирой. Осталось выплатить долг. Валя колотила по клавишам все вечера, муж «халтурил» в соседнем кооперативе.
А, начиная со следующей весны, стали происходить события, не связанные с фотографией, но итог их, как это ни странно, определило фоторужьё.
Химики отмечали на рабочем месте Первое мая, не дураки были выпить, потому что чистейшим спиртом располагали в достаточном количестве и на его основе делали настойки и наливки.
К дружному коллективу присоединился «варяг», перспективный сотрудник другого отдела, ему предстояло заменить начальника, выезжающего в командировку сроком на три года, то ли в Индию, то ли в Египет. Звали гостя Юлий, внешностью норманн, характером – победитель, мастер спорта по фехтованию. Если чем-то заниматься, то непременно добиваться успеха, так он считал. В свои 35, готовился к защите докторской диссертации. В этот вечер пришёл «в неформальной обстановке» познакомиться с коллективом, которым предстояло некоторое время руководить.
Среди женщин отдела, где работал раньше, имел прозвище: «Филимон». Сначала так называли только кота, который заходил поесть в коридоры учреждения из соседней помойки. У бледно-рыжего животного из-под хвоста торчало, как два шара от пинг-понга, крепкое свидетельство его основного предназначения. Сколько Филимона не кормили, он оставался худым, с впалыми боками и с вечно озирающимися, в поисках кошек, глазами.
Машинистка, по-хозяйски раскладывала по тарелкам салат, резала торт, озорно сверкая глазами и весело поддерживая разговор, во время которого бедуинов назвала бабуинами, когда заговорили про паспорту для рисунка, подумала, что речь идёт о документе - паспорт, про Вивальди сказала, что он современный композитор, который написал песню «Под музыку Вивальди», удивилась, что выставка художника-портретиста, жившего два века назад, имеет успех, ведь все люди, с которых он писал портреты, умерли, и невозможно сравнить картину с оригиналом.
Химики улыбались, опуская глаза.
Уже давно никто не мог так развеселить серьёзного делового человека, как эта существо с «куриными мозгами», интригующим показался ему секс с глупой объёмной «клушей». Обручальное кольцо никогда не было помехой, наоборот, возбуждало и гарантировало избавление от притязаний в дальнейшем.
Юлий дождался, когда все достаточно опьянели, подсел к машинистке поближе, позволил себе обнять её, и держал достаточно крепко. Сам он не против спиртного, просто, за рулём.
Памятуя, что перед ней будущий начальник, Валя решила не торопиться завязывать иных отношений, кроме рабочих, осторожно высвободила плечи, сказав, что нужно выйти.
Она стояла в помещении туалета, у дальней кабинки, спиной к входной двери, лицом к окну минут десять, ожидая, когда успокоится неожиданный гость компании. Дверь в туалет распахнулась, Валя не повернула головы, не предполагая, что мужчина может зайти в женскую комнату. «Победитель» миновал тамбур, умывальники, ряд дверец, подошел к ней, прижал к себе, повернул и поцеловал в губы тут же, около окна и незакрытой кабинки с пожелтевшим унитазом, в котором журчала вода из-за поломки смывного бачка. Хотел, было, продолжить приключение, попытавшись протолкнуть женщину вглубь помещения для отправления нужд, но сам туда не поместился из-за скромных габаритов комнатки и нескромных - партнёрши.
- Пройдёшь через проходной двор дома, напротив нашего здания и подождёшь меня на улице, я подъеду на машине, - сказал, не сомневаясь, что «бабища» не откажет, если учесть, каким сладкими оказались её губы, как напряглось тело.
Валя оказалась сговорчивой, Юлий усадил её в Жигули, последней марки, приобретённые в особом порядке, как было принято при социализме, на хорошую зарплату успешного ученого со степенями и регалиями. Через некоторое время машина оказалась за городом в парковой зоне. Хозяин откинул назад сидение, и начался сумасшедший секс.
Они с трудом встали с неудобного ложа, учитывая формы Валентины и высокий рост Юлия. Был второй час ночи. «Победитель», на службе и дома определявший всё сам, отвёз Валю домой. Когда выходила из машины, проверил, нет ли какой-то двусмысленности или небрежности в одежде, объяснил машинистке, что в этот вечер, вернее ночь, она должна сказать мужу, и как себя вести. Валя выслушала без возражений, и пошла, на высоких каблуках, пошатываясь, ни слова не сказав, неожиданному любовнику, что муж ещё днём уехал на фотоохоту, и ей, как правило, нет нужды объяснять с кем она была или откуда вернулась.
Дома не спалось, включила бра, села на кровати в ночной рубашке, обхватив колени, и круглые глаза её смотрели кино на обоях, с рисунком в полоску, где, казалось, прокручивали плёнку последнего апрельского вечера и начала ночи первого мая.
Юлий не сразу зашёл в дом. Оставаясь в машине, рукой на руле и лбом - в руку, он пытался понять причину сегодняшних «подвигов», таких возможностей он прежде за собой не замечал.
Они встретились наедине ещё раз, потом ещё. Он желал утолить, непонятную для него, неуправляемую страсть к «малообразованной, дурного вкуса», машинистке.
Она хотела продолжения, ни о чём не думая и ничего не анализируя, глаза её перестали стрелять по сторонам, выискивая интересный объект.
Месяц пролетел, и секс в машине сменился сексом на диване.
Любовник снял маленькую квартирку на окраине города, сильно удивив себя.
До встречи с Валей он был уверен, что в жизни, как в науке, всё расставил по местам: с одной стороны женщины, много, а с другой - жена, хрупкая и милая, чуть капризная, верный друг и большая умница. Супруга имела потрясающие способности к химии. Женщина-инструмент, тонко чувствующий, как решать проблему, способный сосредоточиться, как никто, и описать результат, это он заметил, когда ещё учились они в одной группе, в институте. Конечно, супруга могла бы, и сама, продвинуться в науке, но занималась дома дочкой и помогала Юлию сначала с кандидатской, а, потом, с докторской диссертацией.
Тонкая, ранимая, чувствительная жена казалась излишне болезненной активному супругу, у неё начиналась мигрень, если громко разговаривали, возникала тошнота от запаха свежей краски, головокружение в транспорте. В «критические» дни лицо супруги принимало такой страдальческий вид, что муж вежливо, скрывая некоторое раздражение, говорил ей:
- Я один пойду к друзьям, прости, дорогая, не могу сидеть за столом, где все люди по твоему лицу понимают, что у тебя сегодня первый день менструации.
Он не собирался оставлять семью, пока не осознал, что не может заниматься сексом с законной женой. Прежде он хотел всех женщин, а теперь только Валентину, единственную, и ничего не мог с собой поделать. Чувствовал ли он себя пахарем, возделывающим никем, пока, не тронутую землю, или Зевсом, владеющим не богинями, а самой горой Олимп, или Адамом, прижимающим к себе первую и, пока, единственную на свете женщину, сказать трудно. Ева тоже не читала ни Бунина, ни Булгакова, и ничего не слышала о Маркесе.
Грудь Вали вздымалась при виде начальника, ноги слабели, по телу пробегал ток, томный взгляд с поволокой призывал, мужчина едва сдерживался на людях.
Валентина боялась потерять партнёра: женат, да ещё и начальник. Про каждый день с ним думала, что он - последний, невольно обостряя чувства, делая, мучительным расставание. Но следующее свидание наступало.
- Чем больше между нами секса, тем сильнее я хочу тебя, - произнёс как-то Юлий, задумчиво глядя на свою машинистку.
Валя стала меняться. Грудь не выпрыгивала бестолково из лифчика, возможно, она похудела или носила другой, подаренный любовником, не выносящим безвкусицы. Ляжки не рвались наружу из-под короткой узкой юбки, потому что юбка стала, по его настойчивому совету, длиннее, иного фасона. Глаза больше не смотрели призывно на прохожих, напротив, Валя часто прикрывала их жирно накрашенными ресницами, будто опасалась, что кто-нибудь, обнаружит, что у неё внутри. Волосы, прежде обесцвеченные, отрасли, по совету Юлия, приняли свой прежний, каштановый цвет и были красиво уложены на затылке.
Не подозревавший о перемене в семье, Вася, по-прежнему, ездил на фотоохоту и проявлял снимки.
Тем временем, выяснилось, что скорый брак младшей сестры Валентины оказался неудачными, она вынуждена была вернуться домой с маленьким сыном. Снова нарисовался в жизни сестёр папаша, пил и издевался над дочерями и внуком. Сёстры приняли решение разменять квартиру, разъехаться с мучителем. Надеяться на то, что отец в ближайшее время вылечится от алкоголизма или умрёт, было не реально. Решили поберечь, обожаемого Валей, мальчика, вынужденного свидетеля безумств старого идиота, и предоставить младшей сестре возможность иметь личную жизнь.
Все организационные трудности взяла на себя старшая сестра, ненавязчиво поставив в известность мужа о том, что придётся помочь с переездом, и ни разу не упомянув возлюбленному о проблемах с отцом. Связи Вали и Юлия шёл третий год, она стала необходимостью, прервать которую уже ничто, как казалось Юлию, не могло.
Однажды, вставая со скрипучего дивана-книжки, второпях разложенного любовниками в съёмной квартире, Юлий произнёс то, о чём всерьёз думал последнее время, то, чего, не проанализировав, не взвесив, никогда бы не сказал:
- Нет никакого смысла продолжать прятаться и обманывать, мы созданы друг для друга и должны быть вместе. Жена мне близкий человек, надеюсь, поймёт. Тебе тоже предстоит поговорить с Васей.
Валя вздрогнула, она жила сегодняшним днём, не планировала уводить любовника из семьи, вообще, не полагала, что это возможно.
Задумчивая явилась домой, но её ждало известие, заставившее забыть приказание Юлия. Звонила сестра. Люди, с которыми они обменивались жильём, просили осуществить переезд завтра.
- Только деньги не забудь принести, - добавила по телефону сестра, уверенная во всемогуществе Вали, в смысле добывания наличности, - к двум часам.
Речь шла о доплате за неравноценный обмен.
Валя заметалась по квартире, нужно что-то сдать в ломбард под залог. Отсутствие золотого кольца и цепочки Вася заметит, просить в долг у соседей не хотелось, недавно, только, расплатились за фоторужьё. Фоторужьё? Ну, конечно, фоторужьё. На дворе ноябрь, муж в лес не выберется, это известно по опыту прежних лет.
На следующий день, выйдя из ломбарда, она сунула в сумку квитанцию, аппарат вернут через месяц, требовалось, только, собрать наличные на выкуп.
Когда закончился переезд, сопровождающийся скандалами с отцом, начался ремонт новой квартиры и закупка вещей, недостающих в хозяйстве, частично, даже, мебели. Всё это перемежалось горячими свиданиями со страстным любовником и обещаниями довести до сведения Васи, что она уходит от него. Валентина медлила, ей приснилась мама, смотрела на неё, гладила дочь по руке и просила не бросать Васю.
21-го декабря усталая Валя засыпала в тёплой постели с любящим мужем, и, вдруг, её, прямо-таки, подбросило на кровати. Это был последний день, когда можно было вернуть залог.
Утром, сообщив на работу по телефону, что у неё ЧП, помчалась в ломбард.
- Ружьё увезли в магазин, - посмотрев Вале в глаза, бесстрастным голосом произнесла пожилая, сильно накрашенная, сотрудница. За многие годы она стала психологом, так часто приходилось видеть слёзы и иные проявления горя клиентов, но, именно, в этом случае удавалось заработать прилично, получая за бесценок дефицитную вещь из-за нерасторопности заёмщиков. На этот раз она не видела причин, чтобы сделать исключение для расстроенной Вали.
Узнав адрес комиссионного магазина, Валя бросилась на другой конец города, где уже молодой мужчина-продавец, таким же бесстрастным голосом произнёс:
- Вещь продана.
Очевидным было: в эпоху дефицита ружьё, если и было привезено из ломбарда, лежало припрятанное до появления подходящего покупателя.
Валя вышла из магазина. Рассказать Васе правду о том, как при помощи фоторужья, не посоветовавшись с ним, расплатилась за обмен квартиры, не считала возможным, искала в голове объяснение неожиданной потери. И, наконец, придумала. На работу не пошла, не было сил, настолько расстроилась.
Вечером муж застал жену в слезах, это случалось редко. Валя объяснила, что на работе её послали отвезти документы в другой институт, который находился рядом с домом, где жил мастер, чинивший им, иногда, фоторужьё. Она вспомнила, что муж жаловался на какие-то неполадки в нём, взяла аппарат и вызвала такси. По дороге наткнулись на страшную аварию с гибелью людей, под сильным впечатлением Валя вышла из такси, а забрать фоторужьё, лежащее на сидении, забыла.
Вася очень огорчился, но ещё более расстроился за Валю, видя, в каком она состоянии.
- Не везёт мне с этими фотоаппаратами, сначала отцовский, теперь этот, ну, что ж, пусть это будет самая тяжёлая потеря из всех, которые могут у нас случиться, - потоптавшись, около плачущей супруги, произнёс он, едва ли не самую удачную фразу в жизни, она получилась сама, он не готовился, не анализировал, не подбирал слова, не думал о последствиях.
Валя посмотрела пристально красными, с размазанной тушью, глазами, потому что уже месяц прошёл с тех пор, как она обещала другому мужчине, своему властелину, выполнить приказ, рассказать всё о них.
- Но, не сегодня, - сказала себе, - на этот вечер ему, уже, достаточно новостей.
На работе в коридоре, встретились с Юлием.
- Вечером, на нашем месте, - прошептал он.
Выйдя из института, Валя миновала пешеходный переход, проходной двор и подсела к Юлию в машину.
- Что случилось? - спросил он, отъехав на безопасное расстояние от места работы.
- Ничего особенного, - получил ответ от, было заметно, огорчённой Вали.
- Неправда, что-то случилось, я это вижу.
Валя знала его настойчивость, поэтому решила рассказать всю историю с фоторужьём, как рассказывала мужу, с той лишь разницей, что поехала она не отвозить отчёт, начальнику было известно, что с отчётом её никто не посылал, а сразу к мастеру по ремонту. Рассказала всё точно так же, чтобы потом не запутаться, объясняясь с каждым.
- Вася тебя просил отвозить аппарат в починку? - нахмурил брови Юлий.
- Нет, - не стала объяснять, что не однажды отдавала в ремонт или на проверку дорогое фоторужьё, не согласовывая это заранее.
- Зачем же ты повезла? Я бы убил, наверное, жену за то, что взяла мою вещь. Едем сейчас же в бюро находок, нужно вернуть твоему мужу игрушку.
Валя сопротивлялась, но они поехали, разумеется, напрасно.
- Завтра обратимся в таксомоторный парк, - сказал Юлий, высадив любимую женщину около её дома.
Ещё пару дней они ездили по таксомоторным паркам города, где Валентине пришлось придумывать особенности машины, возраст таксиста, одежду, в которую он был одет. Неприятности последних дней пошатнули её, как все считали, богатырское здоровье, стало что-то болеть внутри, живот тянуло к низу. Зашла в медицинский кабинет своего предприятия. Женщина-врач спросила, не беременна ли она, Валя ответила, что у неё не может быть детей. Они проверялись с мужем, у Вали нашли нарушения обмена веществ, и у него что-то, она не помнит название болезни.
- Идите в женскую консультацию, подозреваю воспаление яичников, - посоветовала врач.
Вечером Валя сказала любимому мужчине, что ей нужно в клинику. Он отвёз её туда, заверив, что сам продолжит поиски, и мерзавец-таксист заплатит за потраченное Юлием время.
В кабинете гинеколога, на простой вопрос: «На что жалуетесь?», - Валентина ответила так же удачно, как обычно, не заморачиваясь на небольшую разницу в словах.
- Доктор, яйца болят.
- Раздевайся, ложись, конь с яйцами, - отсмеявшись, сказала врач и добавила, - только, осторожно, пожалуйста, - видя, как крупная пациентка едва не свернула гинекологическое кресло.
Валя оказалась беременной. Переезд, отец, сестра, фоторужьё, ломбард, тайные свидания, поиски «таксиста», всего этого было много, даже, для такого невозмутимого человека, как она. Не вполне осознав свершившееся чудо, явилась домой.
Всё было, как всегда, Вася за столом чинил кофеварку кому-то из соседей, сестра позвонила сказать, что они с ребёнком, снова, на больничном. О неожиданной новости Валентина ни с кем не поделилась, брак со школьным товарищем подошёл к концу, понятно, кто отец ребёнка. Этот вечер их - последний, завтра она исполнит волю нового супруга, расскажет Васе о них.
Следующим вечером, непривычно серьёзная, она подсела в машину к Юлию, но не успела сообщить новость.
- Сейчас мы едем в ГАИ, я договорился, там должно быть зафиксировано дорожное происшествие, - услышала распоряжение человека, никогда не останавливающегося на половине пути к достижению результата.
- Я не поеду.
Юлий не привык к возражениям.
- Почему? Клянусь, сегодня мы найдем ружьё, заставим этого негодяя отдать потерянное.
- Нет.
Валентина представила, что теперь придётся объясняться не с женщинами-диспетчерами таксомоторного парка, а с милицией, которой уж точно известно, что никакого происшествия в указанном месте в тот день не было.
- Валя, в чём дело?
- Послушай, это Васино фоторужьё, оставь его в покое, - ответила она, несколько, раздражённо, желая, как можно скорее, приступить к обсуждению новости, главной для неё.
Юлий, не веривший никому и ничему на слово без анализа и эксперимента, побледнел, взял её голову в свои руки, не шершавые, как у Васи, сильные, властные руки и внимательно посмотрел в глаза:
- Ты лжёшь мне. Я понял, лгала с самого начала про проклятое фоторужьё! Что случилось на самом деле, скажи правду, с кем ты была в тот день? Не убивай меня, Валя!
Валя молчала, мамина фраза: «О проблемах в семье не нужно никому говорить», сидела в ней на уровне инстинкта.
Да, и что ответить дочери пьяницы - водопроводчика сыну известного в городе хирурга, и матери, кандидата химических наук, преподавателя ВУЗа? Рассказать, как сдала фоторужьё в ломбард? На что истратила деньги? Почему обманула мужа? Поведать, как её родная мама, покричав и поскулив от боли, брала девочек в постель и, плача, просила не выходить замуж за такого, как их отец? «Не повторите моей ошибки». После рождения дочек с разницей меньше, чем в год, на других детей у неё сил не осталось, а она всё беременела и беременела.
- В следующий раз, когда придёте делать аборт, захватите с собой мужа, я его кастрирую, - предупредил её врач-гинеколог из женской консультации. Бог знает, какой по счёту, криминальный аборт привёл к опухоли матки, превратив женщину в объект, непригодный для секса.
Могла ли Валя объяснить, что разъезжались они с отцом не по его доброй воле, а по решению суда, куда папаша явился, не трезвый, и, споткнувшись, перед столом, где сидела судья, на предупреждение женщины: «Не упадите», пробормотал: «Если на вас, то я согласен»? Сначала у судьи было мнение, что сёстры жестоко избавляются от больного отца, но потом она утвердила принудительный размен квартиры.
Мужчина смотрел в глаза, как ему казалось до этих пор, абсолютно понятной женщины.
- Валюша, не мучай меня, - его стало трясти, - ведь я же верил тебе, как себе, я готов оставить семью, жениться, я люблю тебя. - Лицо его стало белым. - У тебя есть другой, кроме меня, ты была ещё с кем-то всё это время?!
- Нет, нет, - Валя захлопала накрашенными ресницами.
И тут, от, дрожащего, с испариной на лбу, без пяти минут, доктора наук, интеллигента, она услышала:
- Врёшь, шалава!
За ругательством последовал удар по щеке. Переставший контролировать себя, готовый к убийству мужчина, никогда прежде не переживавший адовых мук ревности, всегда ревновали его, попал не по щеке, по уху, в голове зазвенело, ухо загорелось.
- Пошла вон!
- Козёл, - икая от страха, пробормотала Валя, вылезая из машины, - далось ему это фоторужьё, - перед глазами всё плыло, - идиот, - всхлипнула она, - выражается, как папаша.
Домой пришла не сразу, бродила по улицам, соображала, что делать со своей жизнью. Об аборте, даже, не думала, считала, что ребёнок – смысл жизни женщины. Хорошо, что Васе не успела ничего сообщить о романе с Юлием.
Дома, за письменным столом, Вася просматривал снимки, сортируя их по альбомам.
- Я беременна, - произнесла Валя, приготовившись ко второй затрещине, или скандалу, или разводу, ибо не один врач, а несколько, говорили супругам чётко:
- У вас не может быть детей.
На секунды оба супруга замерли, глядя друг на друга.
- А ты расстраивалась из-за паршивого ружья! Вместо него какой мы получили подарок! Не зря говорили, что я родился в рубашке.
Валя выдохнула. Школьный друг, даже, если не отец, всё-таки лучше, чем никто. Отворачивая лицо, она разделась, легла в кровать.
- Валь, забыл тебе сказать, - муж устроился рядом и привычно положил её ладонь в свою, - заходил сегодня ко мне Сергей Павлович, - это был начальник службы снабжения, второй на Васином заводе, фанат фотоохоты, - он получил должность директора пансионата в Боровом, там лес, озеро, лучшие для снимков места. Предложил мне сразу две ставки: плотника, электрика, ну и сантехником можно подработать, а тебе заведовать приёмом и размещением отдыхающих. Ребёночек, опять-таки, будет здоровый на воздухе. Согласна?
- Поехали.
Прошло несколько лет.
Юлий защитил докторскую диссертацию, организовал предприятие по производству бытовой химии, на котором главным технологом трудится жена и подрабатывают сотрудники института, имеет имя в научном мире и «капитал». Одна только мысль не даёт ему покоя, как мог он, искушённый в любовных утехах, не распознать измену, не заметить предательства единственной, по-настоящему, любимой женщины.
Постоянно возвращается к мыслям о ней, а недавно, поймал себя на том, что прислушивается к разговору подчинённых, когда те обсуждали, в каком пансионате работает Валя.
Вася, Валя и Матвей, их сын, живут в ста километрах от города.
Валя - сумасшедшая мать и на всю жизнь благодарна человеку, принявшему её ребёнка, не усомнившемся ни на секунду в своём отцовстве, несмотря на вердикт врачей.
Но существует то, над чем не властна яркая женщина, одеждой и обликом, теперь, напоминающая греческих богинь. Месяц за месяцем «лепил» Юлий эту статую, надеясь владеть сокровищем пожизненно и безраздельно. Не властна она над, вновь, появившимся «блудом» в глазах и над собственной улыбкой, иногда, рассеянной, иногда, загадочной.
Вьются вокруг неё представители противоположного пола, взволнованные то ли призывом, то ли насмешкой, хотят разгадать, познакомиться «поближе» с местной Джокондой.
Если кто-то и достиг своей цели, об этом Валентина не поделится, даже, с сестрой.
Вася живёт по-прежнему, недовольно посматривает в сторону отдыхающих, особенно, когда представительные мужчины, приехавшие на дорогих авто, задерживаются около стойки по приёму гостей.
Много времени проводит он с начальником пансионата на фотоохоте. Какие изменения в жизни могут быть у стабильного Васи?
А, изменения, всё-таки, есть. Его снимок занял второе место на конкурсе, проводимом в рамках мероприятий по охране природы. Победившего наградили мощным компьютером, а Васю - фоторужьём.

Рейтинг:
2
Тульский в чт, 05/07/2018 - 16:08
Аватар пользователя Тульский

Серьёзное произведение. +++

Однако мотивация кандидата наук к разрыву с героиней - никак не обоснована.
Молчание героини о своей беременности так же никак не мотивировано.

Всё это, вероятно в угоду сюжету.
Задумке автора.

__________________________________

Искатель

kalitina в чт, 05/07/2018 - 18:07
Аватар пользователя kalitina

Спасибо за комментарий. Муки ревности для мужчины - самые страшные муки. Это не я, женщина, говорю, а Лев Толстой в Крейцеровой сонате.
Что касается героини, то она существует на самом деле, сказала о ребёнке мужу, а не любовнику, хотя знала от кого беременна. Именно, различное отношение мужчин к потере фоторужья спасло брак. Ещё раз спасибо за внимание к рассказу.

__________________________________

kalitina

Nimeria Mcevers в чт, 05/07/2018 - 18:35
Аватар пользователя Nimeria Mcevers

однозначно +

__________________________________

Ирина Самусенко